Философия Гороскопы Отношения Красота и Здоровье
Лучшие статьи
Загрузка...
Загрузка...
загрузка...

Читать "Десятое правило волшебника, или Фантом" - Гудкайнд Терри - Страница 38

— Простая? — переспросила Джебра. — Ты сказала, причина — простая?

Никки кивнула.

— Орден учит, что мир живых не навсегда. Жизнь быстротечна. Мы рождаемся, живём некоторое время и умираем. Загробная же жизнь, напротив, вечна. Мы все знаем, что люди, в конце концов, умирают — никто ещё не вернулся из мира мёртвых. Выходит, смерть — это навсегда. Следовательно, только существование после смерти имеет значение.

— Вокруг этого основного догмата вращается всё, что Братство Ордена вбивает в умы людей. Заставляя их верить, что вечность в лучах Света Создателя должно заслужить. А жизнь по законам Ордена является как раз способом заработать своё право на вечность. Если угодно, это — своего рода испытание.

- Я уже освободился от боли за свое прошлое. Оно со мной, но я свободен от его гнета.... Когда я прошел Врата, там меня встречал Ведущий. Ты видел его.

- Он все эти годы ведет тебя?

- Да. Лишь по своему усмотрению выбирает мне Учителей.

- А как же со мной?

- Тебя дали Свыше, без ведома Ведущего. Он, конечно, знал, но не выбирал тебя. Ему указали, и все. Так вот, он встретил меня и всегда был рядом или где-то недалеко.

- Откуда ты это знаешь?

- Я чувствовал его присутствие. Он и теперь часто бывает недалеко от нас. Он следит за нами, точнее, за мной. Да и пусть, я не боюсь его больше.... Я жил сначала с ним в его доме. Он не позволял мне никуда выходить, а когда я попросил его увидеться с родными, он отказал мне в просьбе.

- Почему?

- Я на особом положении. И до сих пор я никого не видел из своих. Таково нака­зание осужденных в изгнание на путь очищения.

- Я даже и не знал об этом обстоятельстве.

- Скоро будет снят этот запрет с меня. Мне говорил про это сам Ведущий.

- Герман, расскажи о пути очищения.

- Это трудно объяснить словами, но я попробую. Понимаешь, остаешься один и живешь отведенный тебе срок, я не знаю, в каком мире. Трудно даже описать все происходящее, потому что теряешься, где реальность, а где преследующие видения. Здесь все учитывается: каждый шаг, поступок, каждое слово. Надо во всем контроли­ровать себя. Ошибся - обстановка ухудшится. Поступил благоразумно - становится немного легче.

- Что именно делал ты?

- Я не совсем помню. Так, лишь отдельные моменты, когда разум прояснялся и возвращалось восприятие происходящего. Все как в кошмарном сне.

- Не вспоминай, Герман. Это мучительно.

- Если честно, то да. После этого кошмара жизнь показалась раем. Хотя длилось это не долго. Я узнал от Ведущего, что на мне запрет: видеть родных не могу. А потом он отдал меня Учителю.

- Чему он тебя обучал?

- Да так - разному. Многое я уже умел. С одеждой, вот, долго не получалось, но ничего, научился. Потом он дома меня строить учил и превращать их в прах. Инте­ресно. Только холоден со мной был, строг во всем. Ничего лишнего не спроси - не скажет...

- Его работа такая, Герман.

- А потом еще три Учителя было. Они со мной отдельно занимались, время от времени сменяя друг друга. Мне хотелось общаться с людьми, а я был заперт в домике Ведущего. Дальше его сада выйти не мог, даже если и очень хотелось. Меня что-то неведомое удерживало. Что спасало - библиотека в его доме. Когда уходил Учитель, я брал книги и читал. Читал все подряд, что попадалось.

- А как же с поэзией?

- Не знаю. Само пришло. От тоски и одиночества, наверное. Состояние такое было - вырваться бы из заточения и парить высоко-высоко, глядя на Землю сверху. В такие минуты на душе легко становилось. Я представлял себе то, что мог бы увидеть. Порой мне действительно казалось, что я лечу.... Только вот выразить мысли не мог. Нескладно получалось. Я записывал и оставлял их....

- Герман, почему ты мне ничего об этих записях до сих пор не сказал?

- Сейчас много новых идей и слог лучше. Все то - не интересно.

- И все же, покажи мне их.

- Если ты так хочешь, Учитель, я принесу тебе их - прочти, только вне моего присутствия.

- Почему, Герман?

- Мне стыдно за посещавшие меня глупости, - и Герман, положив передо мной на столик свои записи, почти бегом вышел в сад.

Я прочел их и поразился глубине мысли. Юноша много страдал от одиночества. В этом мы были духовно очень близки.

Ненавязчиво я все же убедил Германа вернуться к записям и обработать их. Та­ким образом, у него родилась серия стихов, в которых жило прошлое....

Герман находился в моем доме. Я не имел права нарушить запрет и позволить ему встретиться с родными. Но я сделал для него то, что мог. Я показал ему тех, кто остался на Земле, и тех, кто уже жил здесь. Я не пытался его изолировать от общества, если ко мне кто-то приходил. Если я шел куда-то, Герман всегда был со мной. Его Ведущий не одобрял моего метода работы, тогда я дал запрос в Банк Космоса и получил ответ, что могу свободно общаться с юношей, не нарушая основных запретов. Таким образом, Герман получил относительную свободу. И я стал его везде брать с собой. Мы много путешествовали с ним по разным мирам. Часто бывали и на Земле, обходя лишь места, где он мог бы встретиться с родными.

Герман быстро все схватывал на лету. Его поэтический слог восхищал меня. Во многом он превзошел своего Учителя. Можно было и завершить обучение, но я нахо­дил разные предлоги, чтобы еще хоть не надолго удержать его рядом с собой. Я очень сильно привязался к Герману.

И вот мне пришла информация: дать полный отчет о проделанной работе. Это означало только одно - мое время истекло! Герман уйдет от меня. Единственное, что меня утешало, это то, что юноша окреп духом, приобрел много знаний и опыта жизни. За двенадцать лет, проведенных вместе, я отдал ему все то, что только по­зволял мне Банк Космоса, обходя запреты, установленные Свыше.

Через месяца пол тора, когда был отослан последний отчет, мы расстались. Прав да, не навсегда! Через несколько лет мы встретимся снова. Но тогда об этом мы и не думали....


В его душе для правды есть!


А лжи великий сочинитель


Чужую пищу тщится съесть…"


Да, тщится, ещё как тщится! Именно поэтому в повести "Закон зверей" я не мог не прийти к закономерному финалу - столкновению в жестоком бою этих двух непримиримых сил:


"И повела непримиримость


Две силы на жестокий бой!

– До своей клинической смерти считал себя абсолютным атеистом, рассказывает Владимир Григорьевич. Доверял только фактам. Все рассуждения о загробной жизни считал религиозным дурманом. Честно говоря, о смерти тогда не думал. Дел на службе было столько, что и за десять жизней не расхлебать. Далее лечиться было некогда сердце шалило, хронический бронхит замучил, прочие хвори досаждали.

12 марта в доме сестры, Натальи Григорьевны, у меня случился приступ кашля. Почувствовал, что задыхаюсь. Легкие не слушались меня, пытался сделать вдох и не мог! Тело стало ватным, сердце остановилось. Из легких с хрипом и пеной вышел последний воздух. В мозгу промелькнула мысль, что это последняя секунда моей жизни. Но сознание почему–то не отключилось.

Вдруг появилось ощущение необычайной легкости. У меня уже ничего не болело ни горло, ни сердце, ни желудок. Так комфортно чувствовал себя только в детстве. Не ощущал своего тела и не видел его. Но со мной были все мои чувства и воспоминания. Я летел куда–то по гигантской трубе. Ощущения полета оказались знакомыми подобное случалось прежде во сне. Мысленно попытался замедлить полет, поменять его направление. Получилось! Ужаса и страха не было. Только блаженство. Попытался проанализировать происходящее. Выводы пришли мгновенно. Мир, в который попал, существует. Я мыслю, следовательно, тоже существую. И мое мышление обладает свойством причинности, раз оно может менять направление и скорость моего полета.

Труба

– Все было свежо, ярко и интересно, продолжает свой рассказ Владимир Григорьевич. Мое сознание работало совершенно иначе, чем прежде. Оно охватывало все сразу одновременно, для него не существовало ни времени, ни расстояний. Я любовался окружающим миром. Он был словно свернут в трубу.

— Как вы восприняли смерть Сталина и последовавший XX съезд? Почувствовали ли вы в жизни резкие перемены?

В то время я учился в аспирантуре. Лев Абрамович Леонтьев, главный редактор журнала «Новое время», в котором я тогда работал, вернулся со съезда и с ужасом пересказал, что Хрущев говорил о Сталине. Я в этот вечер вел семинар в Замоскворецком райкоме и я под свежим впечатлением сболтнул, что мы еще узнаем имена многих людей, честных коммунистов, павших жертвами сталинского террора. Я произнес слова «сталинский террор». На следующий же день меня вызвали в горком партии. На меня было написано 20 «телег», и спасло меня от исключения из партии только то, что через два дня была дана команда читать доклад Хрущева по учреждениям. Человек в горкоме мне сказал, что, если бы не это, я бы положил на стол партбилет. Я ведь был лектором-международником общества «Знание», занимавшегося распространением политических и научных знаний, читал лекции о международном положении, исколесил всю страну вдоль и поперек. Какое-то время меня не посылали на лекции (после того, как скажу что-нибудь не то), но поскольку у меня, как у лектора, была хорошая репутация, потом все проходило.

– Да, хвала Аллаху, я посетил зиярат, могилу нашего господина Мухаммада (мир ему и благословение). Подойдя к могиле, ощутил трепет, волнение, слёзы наворачивались на глаза. Это большая радость для меня. К сожалению, нам не было дано увидеть его в этом мире, но пусть Аллах даст эту возможность в мире ином.

Представ перед могилой, я просил прощения у Аллаха за свои грехи, родителей, родственников, близких. Есть большая надежда, что Аллах ради достоинства Мухаммада (мир ему и благословение) простит меня и примет мою мольбу.

«Как там в мире ином», — я спросил старика,
Утешаясь вином в уголке погребка.
«Пей! — ответил, — Дорога туда далека,
Из ушедших никто не вернулся пока».

«Как там в мире ином», — я спросил старика,
Утешаясь вином в уголке погребка.
«Пей! — ответил, — Дорога туда далека,
Из ушедших никто не вернулся пока».

Тип второй

У Хайяма похмелье. Мир кажется ему юдолью скорбей, а каждый кувшин стремится шепнуть о бренности бытия. Короче, Омар начинает болтать с вещами и невидимыми собеседниками.

Спросил у чаши я, прильнув устами к ней:
«Куда ведёт меня чреда ночей и дней?»
Не отрывая уст, ответила мне чаша:
«Ах, больше в этот мир ты не вернёшься. Пей!»

Спросил у чаши я, прильнув устами к ней:
«Куда ведёт меня чреда ночей и дней?»
Не отрывая уст, ответила мне чаша:
«Ах, больше в этот мир ты не вернёшься. Пей!»

О небо, я твоим вращеньем утомлён,
К тебе без отклика возносится мой стон.
Невежд и дурней лишь ты милуешь, — так знай же:
Не так уже я мудр, не так уж просвещён.

О небо, я твоим вращеньем утомлён,
К тебе без отклика возносится мой стон.
Невежд и дурней лишь ты милуешь, — так знай же:
Не так уже я мудр, не так уж просвещён.


Многие реанимированные люди утверждают, что там с ними общалось нечто или некто. Когда же их просят рассказать, о чем шел разговор, они затрудняются ответить. Происходит это по причине неизвестного им языка, а точнее нечленораздельной речи.

Долгое время врачи не могли объяснить, почему люди не помнят или не могут передать услышанное и считали это всего лишь галлюцинациями, но со временем некоторые вернувшиеся все же смогли пояснить механизм общения.

Выяснилось, что там люди общаются мысленно! Следовательно, если в том мире все мысли «слышны», то нам нужно научиться здесь контролировать свои мысли, чтобы там не стыдиться того, что мы невольно подумали.

Перейти рубеж

Казалось, Джебра немного успокоилась, услышав возражения Кары.

Никки выгнула бровь и загадочно улыбнулась.

— В этом-то и хитрость.

Не оборачиваясь, она указала рукой в глубину комнаты на Энн, стоящую в тени.

(голосов:0)
Похожие статьи:


"Я готова на всё."-фраза из дешевого голливудского "мыла".

А может,и не голливудского...может,не "мыла"...вполне возможно,даже не дешевого.

И неважно,мелодрама это,или триллер,или даже фильм ужасов,всё равно.

Alyosha (Алеша)Я готова на все сто,ради Твоих слов!!! ( НОВИНКА 2012)

Пыльцая для тебя готова на все..


Все будет хорошо, или очень хорошо.

Да и действительно не стоит - мы не о том в конце концов

Короче так получилось, что ты влюбилась безумно


В одной притче рассказывается, как жил царь, и у него был
раб. Они вместе ходили по всем делам царя, и раб во всем
царю помогал. Этот раб все время говорил то, что сказал
тебе я: «Все будет хорошо, все хорошо».
«Что будет хорошо?», – спрашивали его
другие. Стояла пасмурная погода, а раб говорил:
«Хорошо, очень хорошо». – «Смотри
же: пасмурно и моросит!» – «Хорошо,
очень хорошо». На другой день светило солнце. Раб за
свое: «И сегодня все хорошо». И вот однажды
они отправились на охоту, что-то случилось с луком,
который держал раб. И он выстрелил, отрезав царю палец.
– «Что ты со мной сделал», –
закричал царь, – «ой, ой мне больно,
больно!» А раб поворачивается к нему и без страха
опять говорит: «Все будет хорошо!» –
«Как же все хорошо, безумец, ты соображаешь, что
такое ты говоришь? Раз “все хорошо”, то ступай
в темницу за то, что ты сделал мне, там ты узнаешь, что
значит “все хорошо”». Он поместил его в
темницу, а сам так и остался без пальца. Однако он
продолжал охотиться, потому что это была его слабость.
Один раз в лесу царь далеко ушел от других, он зашел
глубже, чем обычно, и там его схватили туземцы, у которых
была цель принести его в жертву их богам и вдобавок еще и
съесть. Потому что эти туземцы ели людей. Так они вели
его, а по дороге пели и праздновали с криками и воплями:
«мы поймали царя, сейчас убьем его и съедим».
А царь тем временем грустно думал: «Смотри, что меня
ждет. Все мои подчиненные боятся меня, а эти туземцы
слопают живьем, и я не знаю, как мне спастись». И
когда они вели его в чащу, один туземец из племени
заметил, что у царя нет пальца, ему не доставало одного
пальца. Туземец закричал: «Ох, ох, теперь мы не
можем совершить жертвоприношение и съесть его, потому что
он имеет физическое повреждение». Так повелел им их
«бог», так говорило их предание, что приносить
«богу» жертву и съедать можно только человека
без увечий. А царь был без одного пальца. «Ох,
ох», – говорит туземец, – «как
жаль. Ладно, давай, ступай отсюда. Ты не достоин того,
чтобы мы тебя съели». И царь ушел, перекрестился и
возблагодарил Бог, говоря: «Ох, ох, я спасся, я
спасся! Меня спасло то, что у меня не было пальца!»
Он воодушевился от этого и страшно обрадовался. И первым
делом он вспомнил о своем рабе, которого кинул в застенки.
Он тотчас отдал повеление освободить его. Раба позвали к
царю, который в волнении ему сказал: «Прости меня,
мой раб, за то, что я сделал тебе. Я принес тебе такое
мучение, из-за меня ты оказался в темнице». Раб
повернулся к нему и снова произнес: «Все хорошо, все
хорошо, мой царь! Не переживай!» – «Ты
был в темнице и говоришь “все хорошо”?»
– «Но, мой царь, а ты подумай, если бы я не
был в темнице, а был бы с тобой в лесу на охоте, кого бы
они тогда съели? Они съели бы меня! У тебя не было одного
пальца, и ты спасся! А у меня-то есть все пальцы, и я бы
не спасся!» И тут царь понял, что на самом деле все
хорошо так, как оно происходит. Знает Бог, как все
происходит. И поэтому попускает тому быть. […]



Запомните ее красавицей, какой она была!

IMG_6975

Знаю, что многие рассчитывали на положительный исход событий и надеялись на лучшее…Спасибо всем, кто был не равнодушен к судьбе моей любимицы, помогал словами и советами…Но все произошло на много хуже, чем мы ожидали.

Никогда не веришь в то, что твой любимый или близкий умрет. Всегда думаешь и надеешься - что выкарабкается….И я не верила в то, что Лизка умрет. Она –моя вторая дочка, с 2-х месячного возраста у меня. Думала и надеялась что выкарабкается, у кошек же 7 жизней!


Комментарии к статье Кто побывал в мире ином:
loading...
Загрузка...


2015-2016